Рецензия от Сергея Кудрявцева:
«Драма». Из книги «3500 кинорецензий».
Итальянские режиссёры часто экранизировали классические произведения русской литературы XIX века, как правило, перенося действие в современность и приспосабливая к реалиям жизни в Италии. Тем не менее, эти фильмы не кажутся модернизированными, далёкими от первоисточников, а достаточно точно и тонко передают их дух и гуманистический пафос. Вот и Лукино Висконти в театре и кино обращался к литературе разных стран, находя в иноязычных книгах близкое себе и своему времени содержание, отвечая на те вечные вопросы, которыми одержим истинный художник, где бы он ни жил. А в его экранизации повести «Белые ночи» Фёдора Достоевского, пожалуй, впервые прозвучал мотив о губительности красоты, ниспосланной в мир (в частности, это выражено в образе романтически-инфернального Жильца) и о невозможности осуществления в данной нам реальности самых искренних человеческих чувств. Позже практически о том же, но более отчётливо и ярко режиссёр выскажется в своих последних работах, начиная со «Смерти в Венеции».
Лента «Белые ночи» решена почти в традициях киноэкспрессионизма 20-х годов — город Ливорно, вообще-то снятый в павильоне, выглядит почти нереальным, придуманным, пригрезившимся, подан в мягкой, словно размытой тональности, хотя ряд неореалистических деталей словно взрывают изнутри эту иллюзию. Надо вспомнить, что данная картина появилась уже в период так называемого «розового неореализма». И спор с разного рода «сиропными комедиями» про «бедных, но красивых» незримо присутствует в ткани повествования. В то же время Висконти не мог не заметить опасности «экономического бума», охватившего Италию в конце 50-х годов, когда стабилизация общества и включение страны в число развитых держав Европы уже оборачивались определёнными потерями в нравственном и психологическом состоянии нации. Как и Микеланджело Антониони в «Крике», а Федерико Феллини — в «Ночах Кабирии» (оба фильма тоже сняты в 1957 году), Лукино Висконти прозорливо угадал рост отчуждения в приобретающем внешний лоск процветания «обществе потребления».
Сцена танцев в баре — лучшая в его ленте, заражающая и восхищающая даже спустя полвека. Миг высвобождения, раскованности, беспечности человеческой натуры, ощущения радости жизни таит грядущий слом, крах надежд. А в механических ритмах рок-н-ролла неуловимо чувствуется угроза, что разъединение в танце, групповой экстаз тех, кто избавляется от своих комплексов в телодвижениях под суматошную музыку — это синонимы «одиночества в толпе», непереносимой некоммуникабельности чувств. 1990 г.